Михаил Державин: «У Ширвиндта роли не прошу»

5 Март, Четверг, 2009 | 18:43

Народный артист России Михаил Державин в особом представлении не нуждается. В семидесятые годы прошлого века Михаил Михайлович вел любимую всем советским народом телепередачу «Кабачок «13 стульев». Не так давно актер разменял восьмой десяток. Несмотря на возраст, пан ведущий бодр, полон сил и творческих планов.

У «кабачкистов» был полный аншлаг

- Михаил Михайлович, всем известно, что вы выросли в актерской семье. В детстве вас никогда не посещали мысли избрать другую профессию?

- Я вырос в театральном доме, он был полностью заселен актерами Театра имени Вахтангова, в соседнем подъезде располагалось Щукинское училище. В детстве я даже представить себе не мог, что существуют еще какие-то сферы деятельности. Одним из самых ярких воспоминаний детства была роль моего отца, когда после войны он играл Климента Ворошилова. А легендарный командарм в это время маршировал по Новому Арбату. Помню, мне тогда тоже очень хотелось сыграть какую-то значимую роль. Поэтому сразу после школы я прямиком направился в училище. Вместе со мной на курсе учились Екатерина Райкина, Маргарита Струнова, Василий Ливанов.

- Люди старшего поколения помнят вас как ведущего знаменитой телепередачи «Кабачок «13 стульев». Как вы попали в эту программу?

- Это долгая и запутанная история. Изначально передачу «Кабачок 13 стульев» «привез» из Польши Александр Белявский. Потом на роль ведущего позвали Андрея Миронова. Он снялся всего в двух передачах и почему-то не понравился ни руководству, ни зрителям. В один прекрасный день режиссер передачи Георгий Зелинский, который также работал в Театре сатиры, позвал на роль ведущего меня. Я попробовал, и всем понравилось. С тех пор я и стал вести «Кабачок». А потом перешел из Театра на Малой Бронной в Театр сатиры. «Кабачок» любила вся страна, в том числе и партийные чиновники. Леонид Ильич Брежнев эту передачу просто обожал. На приемах, на которые нас иногда приглашали, всегда интересовался, что нового мы готовим, о чем будем говорить в следующий раз.

- Насколько сильна была цензура? Многое ли оставалось за кадром?

- Мы ее не чувствовали. Нам приносили уже готовые, утвержденные тексты. Поэтому мы не могли сравнивать, что было до прохождения цензуры, а что после. Тем более речь в основном шла о «заграничных явлениях». Хотя некоторые находили много общего с тем, что происходило в Советском Союзе. Тогда «Кабачок» был, пожалуй, единственным «окном в Европу» на советском телевидении. Главный режиссер нашего театра Валентин Плучек ужасно не любил эту передачу, ревновал актеров, которые в ней участвовали, на репетициях гневно называл их «кабачкистами». В какой-то степени его можно было понять. Порой случались совершенно анекдотические ситуации. Мы играем серьезный спектакль на какую-нибудь партийную или производственную тему, появляются на сцене Спартак Мишулин или Зиновий Высоковский, а в зале слышны возгласы в полный голос: «О! Пан директор! Пан Зюзя!» Конечно, Плучеку такое не нравилось. Но в то же время он понимал, что «Кабачок» давал дополнительную популярность театру. В те годы у нас были сумасшедшие аншлаги, билетов было не достать в принципе.

«Юмор должен быть изящным»

- Каково ваше отношение к нынешней ситуации с отечественным юмором?

- Я считаю, что юмор должен быть деликатным. Ни в коем случае нельзя допускать пошлости. Сейчас в основной своей массе юмористы используют примитивные средства - грязно сострить на сексуальные темы, выругаться матом. Не все, конечно, так делают, но многие. На мой взгляд, юмор должен быть тонким, изящным, должна быть недосказанность. На тему недоговоренности я люблю рассказывать одну историю. Однажды в Театре сатиры ставил спектакль «Тартюф» руководитель «Комеди Франсез» французский режиссер Антуан Витез. Во время репетиции мы дошли до сцены объяснения в любви Эльмиры и Тартюфа. Эльмиру играла Татьяна Васильева. Она была одета в платье с глубоким вырезом, я подходил к ней со спины и начинал монолог о любви, медленно приближая руки к ее груди. Витез, который прекрасно говорил по-русски, сказал мне тогда: «Мишель, заканчивая монолог, подноси руки к ее груди, но ни в коем случае не прикасайся. Оставь руки на весу, пусть зритель додумывает, что будет дальше».

- Над чем работаете сейчас? Приглашают ли вас сниматься в кино?

- Работы очень много. Занят невероятно. Помимо того, что я играю в шести спектаклях в Театре сатиры, участвую еще в антрепризе. Сейчас мы играем чудесный спектакль «Ханума» по классической грузинской пьесе Авксентия Цагарели. Спектакль поставил режиссер Роберт Манукян, в нем кроме меня играют замечательные актеры - Людмила Чурсина, Дмитрий Харатьян, Юлия Рутберг и моя супруга Роксана Бабаян, которая исполняет роль Ханумы. Для Роксаны это первая театральная роль. Много лет назад «Хануму» ставил Товстоногов в БДТ, а мою роль, князя Вано Пантиашвили, играл легендарный Владислав Стржельчик. Наш спектакль пользуется большим успехом у публики. В кино зовут довольно часто, но в основном предлагают сняться в сериалах. Мне это не очень интересно.

«У Ширвиндта роли не прошу»

- В рекламе вы принципиально не снимаетесь?

- Не могу сказать, что принципиально, но не снимаюсь. По большому счету не имею ничего против рекламы. Я думаю, что при желании и умении можно снять очень красивый рекламный ролик. Но мне пока ничего интересного не предлагали.

- Ваш лучший друг Александр Ширвиндт ныне является художественным руководителем Театра сатиры. Можете прийти к нему и сказать: «Шура, дай мне роль»?

- Ни за что так не сделаю. Прежде всего, потому, что это неэтично. Скорее я попрошу освободить меня от того или иного спектакля. Александр Анатольевич сейчас чудовищно занят. Помимо руководства театром он сам играет, спектакли ставит и еще в Щукинском училище преподает.

- А вы не занимаетесь педагогической деятельностью?

- В прямом смысле слова нет. Меня иногда назначают председателем Государственной экзаменационной комиссии, я принимаю экзамены, расписываюсь в дипломах. На более глубокую педагогику, к сожалению, нет времени.

В «Единую Россию» принимал сам Лужков

- Остался ли у вас какой-то нереализованный замысел в жизни?

- Каких-то глобальных, далеко идущих планов у меня нет. Хотелось бы сыграть в каком-то серьезном и важном спектакле, обязательно с классической музыкой.

- Не возникает желания заняться, например, общественной или политической деятельностью?

- Очень даже. В советские времена я был членом КПСС, тогда это помогало выживать. Сейчас я одним из первых вступил в «Единую Россию». Причем сделал это по совести и совершенно не стесняюсь об этом говорить. Меня принимал в партию сам мэр Москвы Юрий Лужков.

- А свободное время чему посвящаете?

- Раньше главным моим увлечением была рыбалка. Но с каждым годом куда-то выехать становится все сложнее. Мне ведь уже восьмой десяток. Тем не менее, стараюсь держать себя в форме, каждый день делаю зарядку, стараюсь много двигаться.

Соломон Берман