О превратностях перевода

23 Октябрь, Пятница, 2009 | 14:41

Александр Фейгин и Иосеф Херсонский

Русские евреи, кажется, обречены общаться с Творцом через переводчика. Не потом, что Всевышний не понимает по-русски, а потому, что евреи не понимают по-еврейски. Ну и что? Бери с полки перевод Торы и читай, там все на великом и могучем. В последние годы количество переводов классических текстов столь резко увеличилось, а их качество столь улучшилось, что впору говорить о настоящей революции. Особого упоминания заслуживает блестящие серии. И все же…

Всякий, кому знание языков позволяет сравнить перевод с оригиналом, понимает, насколько убог и несовершенен этот процесс переноса смыслов из языка в язык, из культуры в культуру, из эпохи в эпоху. Суровый приговор искусству приговора мы находим в Талмуде. Раби говорит: «Тот, кто переводит стих [Торы] буквально – выдумщик, а тот, кто добавляет к его [тексту слова] – святотатствует».

Переводчик неминуемо попадает в клещи необходимости передать непередаваемое.

Искусство требует не только жертв, но и полного самосокрытия. Профессор еврейских штудий в Кембрижде, Николас де Ланге (Лендж) выразил это ярко и лаконично: “The translator is a servant. His task is to do his work completely unnoticed, like the perfect butler. If you notice him, he has failed», - «Переводчик это слуга. Он должен делать свое дело совершенно незаметно, как вышколенный дворецкий. Если вы заметили его, значит он оплошал».
Часто искусство перевода кажется стороннему наблюдателю магией. «Царь Бэлшацар устроил великий пир для тысячи сановников своих и перед глазами тысячи пил вино. В это время появились пальцы руки человеческой и стали писать подле светильника на выбеленной стене царского дворца; и увидел царь кисть руки, которая писала. И изменился царь в лице, и мысли его испугали его; бедра ослабли, а колени стали стучать друг о друга. Закричал царь во весь голос, чтобы привели лекарей, звездочетов и магов… но они не смогли прочесть эту надпись и поведать царю ее смысл… Тогда приведен был Даниэль к царю… И отвечал Даниэль царю: «…надпись я прочту царю и перевод сообщу ему». Обратите внимание, в какой веселой компании оказывается здесь толмач. Его ремесло кажется заказчику не актуализацией знаний, а колдовским трюком. Переводчика зовут вместе с магами и звездочетами, его работа кажется не более рациональной, чем выступление Павла Глобы или дохтура Малахова…

Переводчик должен, несомненно, уважать оригинал. Уважать, не трепетать перед ним. Тексты с одного популярного хасидского сайта неизменно вызывают гомерический хохот посетителей. Отчасти потому, что переводчик не решается отступить от оригинала ни на одно слово.

Другая крайность: уверенность переводчика в праве на соавторство, хотя ни Раши, ни Рамбам его в соавторы не звали. Пример такому насилию над текстом – перевод одной из книг Маѓараля, недавно вышедший в свет. В нем слова автора утопают в многостраничных вставках креативного соавтора, не удосужившегося даже выделить свои «дополнения» другим шрифтом.
Внимательное уважение, на мой взгляд, и будет оптимальным отношением переводчика к оригиналу.

Переводчик должен также уважать и язык, с которым работает, иначе… «И отпустил свою ебаму, совершив предварительно с ней халицу». «Запрет дурного языка стоит рядом с язвами и запрещенной пищей, сказать тебе, что дурной язык влечет язвы и запрещен как свинина». Ага, вот именно, кто защитит нас от дурного языка?

Стыдно говорить о таких мелочах, но переводчик должен понимать текст оригинала. Недавно мне дали на прочтение текст, в котором выражение ????? ????? (то есть, «стенограмма беседы») было переведено как «список вещей». Даже если переводчик отлично понимает язык оригинала, это не означает, что он непременно понимает смысл оригинала. Вы никогда не пробовали переводить специальные тексты по незнакомой вам профессиональной тематике? Более того, даже если переводчик понимает смысл оригинала, это не дает уверенности, что читатель поймет переводчика: «Ты не можешь сказать, что сожгут его первую жену, ведь он женился на ней дозволенным образом (не нарушая при этом заповедей) и она для него не была запрещенной (в качестве жены). Однако (в случае) “жена и мать ее (так!)”, о которых пишется здесь, обе находятся под запретом, (например, если) женился на матери жены и на ее матери. А некоторые из наших мудрецов полагают, (что речь идет о случае, когда человек взял в жены) мать жены. Что же (означает и сожгут) ? Одну из них».

Часто от «страха иудейска» переводчик оставляет терминологию без перевода. Выходит залихватски: «А в шабатот и Йом Тов подымается Машиях и Кен Ципор к Бине, получая там ее гимел-кавим. Потому как не достоин этого прежде чем привлечет ГА”Р дэ ГА”Р, хасадим по линии Ципор и ор хасадим для себя, называемые нешама, хая, ехида».

Вопрос о близости перевода к оригиналу – может быть, главный в определении результата. Когда я в 1987 году оказался в Бруклине, у Любавичского ребе, добрые люди, не спрашивая моего разрешения, представили меня так: «Ребе, этот молодой человек переводит ваши беседы на русский и хочет получить от вас совет и благословение». Ребе тут же перешел на русский и сказал очень медленно и отчетливо: «Прежде всего, не переводите меня буквально!»

Об убийственном буквализме хорошо пишет Рамбам в письме к своему переводчику Шмуэлю ибн Тибону: «Переводить следует так: прочесть от начала до конца абзац и затем пересказать его своими словами в духе и по правилам языка перевода»

Разумеется, Рамбам не оперирует современным нам термином «лексическая единица перевода», но по сути, предлагает крайнюю антитезу буквализму, требуя переводить не слово в слово и даже не фразы целиком, а абзацами.

Филипп Филиппович, помнится, предупреждал Ивана Арнольдовича:
- И – Боже вас сохрани - не читайте до обеда советских газет.
- Гм… Да ведь других нет,- отвечал тот.
- Вот никаких и не читайте.
Оглядывая нашу книжную полку, уставленную старыми и новыми переводами, я хочу порекомендовать всем, кто заботится о своем духовном пищеварении: не читайте плохих переводов. А если других нет, не читайте никаких.

Рав. Александр Фейгин