Владимир Войнович написал “Автопортрет”

8 Февраль, Понедельник, 2010 | 16:29

Владимир Войнович

У писателя Владимира Николаевича Войновича наконец-то вышла долгожданная книга мемуаров «Автопортрет». В беседе с корреспондентом Shalom News писатель не стал подробно распространяться о содержании новой книги, а лишь процитировал классика: «Если бы я мог рассказать, о чем эта книга, я не стал бы ее писать»:

- Все началось с моей публицистики. Я начал писать, будучи за границей, когда параллельно сотрудничал с «Радио Свобода», «BBC», «Голос Америки», «Немецкая волна». Рассказывал им о жизни в Советском Союзе. Для наглядности приводил факты собственной биографии. У меня накопилось довольно много коротких историй из жизни. Можно сказать, что это была попытка самопознания. Очень хотелось разностороннее показать свой автопортрет. Ведь я побывал и деревенским пастухом, был солдатом, писателем…

До того, как я уехал за границу, Советская власть про меня время от времени распространяла разные небылицы. С этим было очень сложно бороться, потому что у них были все средства массовой информации, а у меня никаких. К тому же существовали еще и так называемые лекторы ЦК КПСС. Однажды запретили ставить пьесу «Два товарища»(1969 г.) в театре Советской Армии. Советская власть решила объяснить всю ситуацию таким образом, якобы драматурга поймали на границе при попытке перевезти бриллианты. А ведь я тогда даже близко к границе не мог приблизиться, а бриллианты не отличал от битого стекла. Во время перестройки про меня еще больше стали писать всякие небылицы в печати, не говоря о том, что я страну покинул добровольно, что я беглец, что я предатель. Писали, что клевещу на Советскую армию, потому что никогда там не служил. А кто-то писал: «интересно, как он увильнул от службы, и каким образом ему это удалось». Все это побудило меня рассказать о своей жизни всю правду».

- Владимир, у Вас редкая фамилия расскажите о своей родословной…

- У меня интересная родословная. Мой первый упоминаемый предок в летописях и документах был воин князь Ужицкий, воевода царя Стефана Дечанского. Он был женат на дочери этого царя. Отсюда пошел наш род. Они были сербы. В дальнейшем сын этого воина принял мусульманство, и потянулась династическая линия Аутомановичей. А потом уже в нашем роду появился человек по имени Коста Войнович, который говорил так: «Я по рождению серб, по мировоззрению — хорват, а по вере католик». Иван Войнович, один из сыновей, стал известным хорватским драматургом, но это уже не что иное, как побочная линия. У него были предки из этого же рода, два русских адмирала, один из которых зовут Марк Иванович. Он был одним из первых командующих черноморским флотом и фактически одним из создателей черноморского флота. Мои другие предки тоже были моряками черногорскими. Прадед был капитаном дальнего плавания. Все шестеро братьев были капитанами дальнего плавания. В 16 веке они прибыли в Россию. И так здесь и остались. Отсюда пошел мой род.

- Ваш прогноз: что ожидает Россию?

- Свой путь — это беда России. Мы шли 70 лет своим путем. Нас не интересовал путь Европы, и мы продолжали идти своим путем. Уклад жизни европейских стран составляет 3000 лет — это серьезные усилия лучших умов человечества, чтобы жизнь была достойна человека. Я думаю, что нам стоит поучиться у Европы. Каждый человек, который бывает в Европе, видит, что там, где люди свободны, значит, они очень живут материально независимо. Если меня в Германии останавливает полицейский, мне в голову не приходит дать ему взятку, я знаю, что за это на меня наденут наручники.

- Ваша книга «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» стала одним из скандальных явлений советской эпохи. Какие трудности были тогда у Вас после появления “Чонкина”?

-Я практически ни с какими трудностями не столкнулся, потому что рукопись сначала попала в Самиздат. А в Самиздате ее распространили какие-то люди совершенно бескорыстно. Да я и сам бескорыстно участвовал в этом процессе, потому что я нечего не получил, и эти люди тоже ничего не получили. Потом моя книга, даже без моего ведома и разрешения, как-то попала на Запад. Потом по прошествии времени, когда я рукопись отдал сам на Запад, ее охотно напечатали в тридцати странах практически сразу.

Текст беседы и фото - Анастасия Флаг

Новости по теме

     Rambler's Top100