“Знаки и время”: раввин из Франции, живущий в Иерусалиме, снова в Москве
2 Март, Вторник, 2010 | 22:32
В галерее «Триумф» прошла выставка «Знаки и время» раввина и знаменитого еврейского художника Александра Айзенштата. Живописец представил две тематические серии: «Знаки зодиака» и «Картинки детства». Айзенштат, гражданин Франции живущий в Иерусалиме и проведший в Москве юность, считается одним из талантливейших представителей академического модернизма. Но сам художник деликатно отрицает всевозможные «измы», предпочитая лишь рисовать и служить Богу, ведь он — раввин. Недавно завершилась крупная выставка художника «Спектр жизни», прошедшая в Московском Музее Современного Искусства, где были представлены работы из кафкианского цикла картин и не только. Однако творчество этого удивительно человека трудно называть современным, скорее «вневременным». Корреспондент Shalom News Надежда Немеш побеседовала с живописцем о его новых работах и отношению к вечному.
- Ваши картины весьма иносказательные, например, недавняя серия, связанная с Кафкой. В чем смысл, “притчевость” ваших новых двух серий?
- Суть занятия искусством, по крайней мере, как я это понимаю, в том, чтобы попробовать смоделировать своеобразную манеру сделать при помощи красок и всякого рода философии нечто интересное. В искусстве, разумеется, есть связь между формой и содержанием – содержание подталкивает к определенной форме, но форма, пластика – это отдельная вещь. И всякие слова, связанные с формальностями, не так важны. Живопись, неважно абстрактная она или же нет, отражает определенную тему. При помощи четкой темы можно сформулировать и все остальное. А когда делается выставка, ей дается определенное название. Но я не по этой причине пишу сериями, конечно, просто так выходит. Правда, когда я работаю над сериями, у меня бывает, что проскальзывает и какая-то работа отдельно.
- Интересно. Ассоциируете ли вы ваши две новые серии с какими-либо писателями, как в случае с прошлой серией?
- Нет-нет. Кафка – это Кафка, а мои новые серии связаны непосредственно с жизнью. А «кафкианская» серия появилась на свет из-за того, что когда-то в молодости я прочитал «Процесс», и работы этого писателя «питали» меня в некоторых отдельных картинах, хотя я сам того не замечал. А мой хороший друг, профессор Андрей Юрганов, большой поклонник моей живописи, усмотрел эту тенденцию, почувствовал отголосок «Процесса». Это меня и подтолкнуло. Кафка берет реальность и создает в ней притчу. В этом и сходство.
- Что в вашем творчестве есть вненационального, а что — исключительно национальное?
- Что национального? Ну что же, я еврей. А кроме этого, я не стремлюсь сделать ничего национального. Я вырос здесь, в Москве, в абсолютно советской семье, получил кое-какое художественное воспитание. Я совсем не ассоциировал себя с еврейством в те времена. Какие-то вещи, конечно, есть на некоем генетическом уровне, ведь я рос среди евреев и сейчас живу среди религиозных евреев. Например, моя работа «Траур» – я, несомненно, видел нечто подобное в жизни. Получается, что какое-то влияние есть. Но когда я работаю, тематика, которую я ищу — она скорее общего порядка. В последние несколько лет, например, я пристрастился к с созданию небольших таких серий. Подобный подход к искусству кристаллизует тематику, помогает сформулировать более четко манеру, выразить общую тему концептуально. Но есть и такой момент – еврейство Евреи, воспринимаются своеобразно, как и другие нации. Когда здесь, в Москве, спрашивают — этот артист, он кто — русский? А ему отвечают — нет, он не русский, у него мама грузинка, папа украинец, например, это звучит уже как что-то более оригинально. Евреи же здесь живут уже много поколений, и они абсолютно растворились в местной культуре, но упоминание национальности звучит более остро. «Еврейство» это такая штука, к которой по-разному относятся. Такое вот «непонятно что». Я художник, пытаюсь выставиться, показать свои работы. А вот то, что я весь такой религиозный еврей в шляпе и с бородой, может, конечно, вызвать соответствующую реакцию. Но только какое это отношение имеет к искусству?
- Любопытно…
- Очень многие люди не понимают известную фразу из Торы «не сотвори себе кумира». Есть такое неправильное представление, что существует проблема в том, чтобы изображать образы людей и животных. Это не совсем так. Иначе, например, невозможно было бы фотографировать раввинов или просто людей. Но есть вещи, которые действительно изображать нельзя. Да хотя бы связанные с каким-либо эротизмом. В наше время многие евреи возвращаются к традициям.
- В одном из интервью вы говорили, что служение Богу, разумеется, гораздо выше, чем искусство. Но вы считаете, что искусство — это продолжение служения Богу? Или это просто какая-то отдельная вещь?
- Служение Богу - это высшая, основная цель, которой человек должен заниматься в жизни. Искусство же - это немножко другое. Фактически, нет никакого противоречия в том, чтобы служить Богу и в то же время занимать живописью. Но если мы возьмём выкристаллизованную каким-то образом идею искусства, некую философию искусства, то да, тогда она войдет в противоречие со служением. Существует некое максимальное предназначение человека – то, что человек должен сделать, к чему он должен прийти, если не в этой жизни, так в той. Если бы мы находились в идеальной ситуации, мы занимались совсем другими делами, жили бы другой жизнью. Той, о которой мы не можем и говорить — для нас это утопическая нереальная ситуация, к которой стремимся и пытаемся достичь. Ситуация, в которой мы сейчас находимся, если говорить в философском плане, показывает нашу общую несостоятельность, несостоятельность нашего народа, мира. Выходит, что человек в подобной ситуации просто вынужден занимается всякими ремеслами, хозяйством. А в идеальном состоянии он должен только служить Всевышнему, познавать высшие какие-то духовные моменты… А теперь такое положение вещей - это что-то высокое, далекое и практически нереальное для нас. Даже тот, кто стремится к Богу, ограничивает свои страсти. Человек тратит основное время на работу в банке, или на заводе, на все что угодно, лишь бы заработать себе на хлеб. Поэтому искусство ничему не служит…
На самом деле для того, чтобы служить искусству, в той форме, в какой это представляют в Европе, необходима лишь некоторая склонность к этому. Есть люди, которые при помощи огромных усилий, в почти идеальных условиях, добивались очень малых результатов в искусстве. Но бывали и такие, которые в трудных условиях добивались огромных результатов. В истории много примеров. Кандинский, например…
- А давайте вернемся к вашему детству. Вы провели своё детство, насколько я знаю, в Москве…
- Да, детство, и юность тоже. Когда я уехал из Москвы, мне было двадцать два года…
- Это как-нибудь отразилось в вашей серии «Картинки детства»?
- Картинки из детства - это вещь, связанная непосредственно с детскими впечатлениями. Это такого рода ход, распространенный в кинематографе, в литературе, и в искусстве вообще. Но знаете, я, честно сказать, не патриот какой-то отдельной страны или города. Всевышний, во всех своих проявлениях, достоин внимания человека. У меня резко аполитичная позиция. Те государства, которые существуют, имеют на это право, и ту ситуацию, в которой мы находимся, её нужно терпеть. В принципе, человек думающий, он не может быть солидарен с системой, которая называется государством. Другое дело, что ему приходится участвовать в системе, так как нет другого выхода. Очень многим людям понятна лживость и коррумпированность любого государства. Люди — это другое дело, но не государство. Страна, люди и государство – для меня это разные вещи.
Художник признался, что сейчас занят написанием новой весьма необычной серии, тематика которой связана с психбольницами. Из этой серии уже готовы четыре работы, и мы будем с удовольствием ожидать открытия следующей выставки.
Надежда Немеш
Новости по теме
ЯНИНА СЫСОЕВА: ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА JEWISH BEAUTY-2009 И ЛИЦО САЙТА SHALOM NEWS
Последние материалы
Фотоархив
Облако тегов
WP Cumulus Flash tag cloud by Roy Tanck requires Flash Player 9 or better.
